Впервые об отце Мелетии мы узнали из хранящегося в Государственном Архиве Российской Федерации  следственного Дела настоятеля Казанского храма в Котельниках священномученика Вячеслава Занкова. Осенью 1937года на допросе в Таганской тюрьме отец Вячеслав  ответил, что вместе с ним в Казанском храме служили монахи Мелетий и Вадим, фамилии которых он не назвал.

В какие бы архивы мы не обращались, нам  не удавалось выяснить их судьбу, поскольку не знали ни их имен, ни возраста. Но промыслительно сложилось так, что к 1000-летию празднования русского монашества на Святой Горе Афон стали выходить в свет первые тома 25-ти томной серии книг «Русский Афон». Во втором томе этой серии, «Монахологии»,  приводятся биографические сведения обо всех русских монахах, когда-либо подвизавшихся на Святой Горе.  Мы конечно понимали, что это – соломинка, но все же в надежде, что разыскиваемые нами монахи могли прежде служить на Афоне, выписали из этой книги всех монахов с именем Мелетий и Вадим и, получив разрешение на доступ в отдел репрессированных,  отправились в ГАРФ. И чудо произошло.

 

В фондах Государственного Архива Российской Федерации  обнаружилось  следственное Дело арестованных в 1938году в  Котельниках Митрофана Белоусова и Василия Мельникова, которые и оказались бывшими афонскими монахами, служившими после  закрытия Николо-Угрешского монастыря в Казанском храме в Котельниках.

После этого  начался поиск новых сведений об их судьбе.

По данным Монахология  отец Мелетий родился в сельце  Головнино  Перемышльского уезда Калужской губернии в 1859году, но в архивных материалах ГАРФа нам встречались  другие даты - ноябрь 1862года и 1863год.

Чтобы уточнить дату его рождения мы отправились в Государственный Архив Калужской области, хотя знали, что большинство Калужских архивов погибло во время войны. Более того, Введенская церковь села Желохово, ближайшая к деревне Головнино, где он родился, была разрушена еще в 30-х годах, поэтому вопрос, сохранились ли где-то клировые ведомости из этой церкви нас очень волновал.

Но по воле Божией находки в ГАКО превзошли все наши ожидания. Здесь мы узнали, что дед и бабушка отца Мелетия (крестьяне сельца Головнино Иван Федотович Белоусов и его жена Татьяна Ларионовна) были прихожанами Введенской церкви села Желохово.В исповедной ведомости прихожан Введенской церкви села Желохово за 1842год обнаружилась  запись о прохождении исповеди членами семьи Ивана Федотова (деда монаха Мелетия, которому 51год), его жены Татьяны Ларионовны (53года) и их детей – Владимира (14лет) и Максима (9лет), вдовы Марфы Лаврентьевны(53года), Евдокии Аниконовны(19лет) крестьянами разных помещиков сельца Головнина. 

В исповедной ведомости прихожан Введенской церкви села Желохово за 1847год нашли  интересную для нас запись о прохождении исповеди членами семьи Владимира Ивановича Белоусова (будущего отца монаха Мелетия, которому тогда было 20лет), его женой Александрой Павловной (18лет), братом Максимом  (14лет) и сестрой Меланьей (7лет). Все они числились   крепостными крестьянами штабс-капитана Нила Дмитриевича Козляева.

С Божией помощью в ГАКО удалось обнаружить и метрическую запись о рождении отца Мелетия, которая подтверждает, что «10 января 1862года  у временно обязанного крестьянина сельца Головнина Владимира Иванова Белоусова и его законной жены Александры Павловой, оба православного вероисповедания, родился сын, нареченный 12 января 1862года  при крещении Митрофаном». Эта запись скреплена подписью  священника Введенской церкви села Желохово Стефана Иоаннова Никольского, дьякона Михаила Голосова и пономаря Василия Иванова.

Деревянная Введенская церковь в селе Желохово, срубленная искусными мастерами в XVII веке, как пишут, по архитектуре и убранству была сходна с сохранившейся Покровской церковью села Высокого Боровского уезда. Нигде нам не удавалось найти ее изображение. Церковь была разорена и закрыта в 1936году, а позже из ее старинных бревен построили сельский клуб.

Но  на наше счастье в личной коллекции сотрудника Калужского краеведческого музея В.И. Абакулова сохранились четыре редкие фотографии желоховской церкви, которые подарили  нам возможность разглядеть  и этот старинный храм, и окрестные пейзажи.

Недалеко отсюда и Козельская Оптина пустынь, которая в те годы переживала свой расцвет. Об истории родного края с любовью писал земляк  отца Мелетия,  выдающийся духовный писатель и историк церкви Архимандрит Леонид (Кавелин), до последних своих дней поддерживавший связь с Оптиной Пустынью, с ее насельниками и старцами. Как раз в год рождения отца Мелетия вышли его исследования о древней области вятичей, центром которой в свое время и было  сельцо Головнино

Рядом с храмом  в 1868году в селе Желохово была открыта приходская школа, где впоследствии  учился Митрофан Белоусов.

У нас нет фотографий отца Мелетия, но по описанию, приведенному в Монахологии, мы знаем, что Митрофан Владимирович Белоусов был среднего роста, светло - русый и сероглазый, как и многие его земляки. До сих пор в деревне Головнино живут потомки Белоусовых, в доме которых мы с интересом вглядывались в лица на фотографиях, традиционно с любовью к предкам, развешанных в доме.

В архиве мы узнали  и о том, что 27 января 1880 года во Введенской церкви села Желохово проходило таинство  венчания крестьянина сельца Головнино Митрофана Владимировича Белоусова  с Анной Алексеевной Лариной «девицей 20лет, крестьянкой из села  Горенское Перемышльского уезда».

Трудолюбивая крестьянская семья Белоусовых владела 10 десятинами земли, в хозяйстве было 3 лошади, 3 коровы, 10 овец, добротный крестьянский дом, что по меркам 1938года уже будет клеймиться, как  кулацкое хозяйство.

Архивные документы рассказывают, что отбывать воинскую повинность Митрофан Белоусов  был призван у себя на родине, в  соседнем Перемышле.

Из этого купеческого города происходил известный на всю Россию род купцов Четвериковых. Из рода Четвериковых происходил и игумен монастыря Святого великомученика Пантелеймона на Афоне Нифонт, который тоже родился в Перемышле. Забегая вперед  скажем, что отец Нифонт станет впоследствии духовным отцом Митрофана Белоусова и  окажет большое влияние на формирование его личности. Поэтому в ГАКО мы рады были  найти драгоценные для нас архивные записи  и об отце Нифонте, талантливом ученом,  богослове и подвижнике-миссионере, духовными отцами которого были великие афонские старцы Иероним и Макарий.

После смерти жены в 1894 году Митрофан  Белоусов, помолившись перед родными святынями, оформляет у Одесского градоначальника загранпаспорт и уезжает на Святую Гору Афон.

Митрофана Владимировича Белоусова приняли в Свято-Пантелеймонов монастырь 22 мая 1896года. А 21 марта 1897года он был пострижен в мантию с именем Мелетий.  Как рассказывает Монахологий, будучи келейником наместника Свято-Пантелеймонова монастыря Нифонта (Четверикова) монах Мелетий проходил послушание еще и в хлебном магазине. О том, свидетелем каких особенно знаменательных событий на Святой Афонской Горе был в те годы монах Мелетий, сейчас можно прочесть в «Афонской летописи», публиковавшейся в Душеполезном собеседнике.

В1908году монах Мелетий был отправлен в Константинополь, где три года нес послушание на монастырском подворье. После возвращения в 1911 году из Константинополя отца Мелетия благословили  трудиться рухольным Свято-Пантелеймонова монастыря. Именно в это время на Афоне начали развиваться трагические события, связанные со  спорами вокруг книги схимонаха Илариона «На горах Кавказа». Первое издание этой книги вышло в свет в 1907году по благословению преподобного старца Варсонофия Оптинского  с одобрения Цензурного комитета, второе издание осуществлялось в 1910году на средства преподобной мученицы великой княгини Елизаветы Феодоровны, третье издание Киево-Печерская Лавра  напечатала тиражом 10 тысяч экземпляров  в 1912году. Монахи разделились на почитающих Имя Божие как Самого Бога, «имяславцев», и отрицающих божественное достоинство Имени Божия –«имяборцев». Излагая  историю издания этой книги,  Оптинский старец Варсонофий писал: «…истинное счастье состоит в общении души человеческой с Богом. …Эту книгу надо прочесть несколько раз, чтобы вполне воспринять всю глубину ее содержания. Она должна доставить громадную пользу людям, имеющим склонность к созерцательной жизни».

Причиной спора, развернувшегося  на Афоне вокруг темы почитания Имени Божия, - читаем мы в Православной энциклопедии, -  была не книга «На горах Кавказа», а рецензия на нее инока Хрисанфа и последующие публикации. «В этих публикациях афонцев поразил «развязный, грубый и часто хульный язык имяборствующих, резко отличающийся от привычного для них языка святоотеческого богословия. Св. отцы, как бы ни различались между собой, всегда говорили об Имени Божием со страхом и трепетом. Это отношение они унаследовали от богослужения, напоенного величайшим, трепетным литургическим благоговением к Имени Божию. ...Книга схим. Илариона «На горах Кавказа» не внесла ничего принципиально нового в святоотеческое понимание Имени Божия. При оценке имяславского учения в свете библейской, литургической и патристической традиций Церкви, - читаем мы сейчас в Православной энциклопедии, -  необходимо учитывать, что понимание Имени Божия у имяславцев в целом соответствовало Библии и литургическому опыту и по существу не противоречило восточнохристианской патристической традиции».

В докладе комиссии на заседании Государственной Думы 30 апреля 1914 года была представлена хроника трагических событий: «… имяславческое учение получило довольно быстрое распространение на Афоне. Когда в январе 1913года этим учением оказалась охвачена большая часть монахов Андреевского скита, находящегося в зависимости от Ватопедского греческого монастыря, скит этот, пользуясь правом, данным Ватопедским монастырем, решил сменить прежнего игумена Иеронима, оставшегося непричастным к новому учению, и заменил его архимандритом Давидом, поборником этого учения. Иероним не подчинился воле братии и обратился за помощью к российскому послу в Константинополе, который принял его сторону…, когда попытка заставить имяславцев отречься от своего учения и восстановить Иеронима кончилась неудачей, было принято решение монахов с Афона выпроводить, что и было исполнено с помощью военной силы». 

Имя отца Мелетия встречается нам во многих  архивных документах, хранящихся в ГАРФе, в РГИА, в НИОР РГБ среди афонских монахов «имяславцев».

Отец Мелетий был «отправлен в Россию на т/х «Херсон» 3 июля 1913года»,  читаем мы скупые строчки Монахология. Десять дней провели более  шестисот афонских монахов в трюмах теплохода «Херсон», только 8 июля взявшего курс на Одессу. В своем заявлении от 3 июля 1913года на имя Доктора Добровольного флота монахи написали о том, что «5 чел. получили колотые раны штыком ружья, 9 чел.- резаные и рубленые раны, 11 чел. были ранены прикладом ружья, 15 чел.- контужены с кровоподтеками в разных местах».

На борту   «Херсона»  не было врача, и пароходный фельдшер Борисевич как мог, помогал и перевязывал раны, записывая в книгу амбулаторных больных характер травм каждого из 48 раненых.

Пароход «Херсон» прибыл в Одессу утром 13 июля и был поставлен в Карантинную гавань Одесского порта для проведения на его борту предварительных допросов прибывших имяславцев.

Преподобномученик Ириней (Цуриков) вместе с  монахами Парфением, Марцилием, Примом и Константином, включенные в «Список лиц, привлеченных в качестве обвиняемых по исследованию вредного в политическом отношении направления монахов Пантелеймонова монастыря и Андреевского скита на Афоне»,  были заключены в одиночные камеры Одесской тюрьмы и содержались как «политические», а 35 монахов, в том числе монах Мелетий(Белоусов), 10 августа 1913года были препровождены приставу и содержались все вместе в  Бульварном участке г. Одессы

Всех прибывших в Россию имяславцев ждала суровая участь: их распределяли по епархиям и монастырям с запретом в священнослужении и отлучением от причастия; иных лишали даже предсмертного причащения и хоронили по мирскому обряду. Спустя год после изгнания имяславцев с Афона газета «Московский листок» со ссылкой на иеросхим. Антония (Булатовича) свидетельствовала: «По имеющимся сведениям, до 600 человек, изгнанных с Афона и разосланных по всей России, подвергаются всевозможным притеснениям. Духовенство требует от них отречения от каких-то заблуждений; настоятели монастырей не принимают их в обители...

Митрополит Макарий по мере сил и возможностей данной ему Богом архиерейской власти, никого не осуждая, старался смягчить и исправить допущенные с обеих сторон нарушения и крайности, внес мир и восстановил справедливость.

 

 Выражая  свою искреннюю любовь и глубочайшую благодарность Святителю,  имяславцы писали Митрополиту Макарию:  «…Вы, Владыко Святый, совместно с подведомственными Вам иерархами, не оставив вящщая законов справедливости, милость и веру, сняли с нас несправедливо возведенное на нас тяжелое обвинение в ереси. Посему мы заявляем, что берем обратно поданное нами 11 апреля сего года в Святейший Правительствующий Синод заявление об отложении от него.

 

 Заботясь о распределении  бывших афонских монахов по разным монастырям России, Митрополит Макарий направляет в Синод очередное Представление, говоря в нем об этом, как  о неотложной необходимости.

«…Большинство афонцев, в количестве нескольких сот, - пишет Святитель, - проживают в разных местах Российской Империи вне монастырей. Если не представляется возможным дать им один монастырь где-либо в России, с предоставлением им права жить по уставу Святой Горы Афонской и с прощением им их прежних прегрешений, то все-таки в интересах Государства и Церкви надо сделать так, чтобы они не были рассеяны по разным местам Российской Империи…, жили где-нибудь в монастырях, более или менее сытые, одетые и обутые…». 

Одна из немногих, Николо -Угрешская обитель стала тогда добрым приютом для гонимых имяславцев. Промыслительно именно в это время Господь послал сюда на поддержку Своих исповедников святых Покровителей Угрешской обители  - святителей Гермогена и Макария.

Похоже, что именно присутствием в Угреше открыто сочувствовавшего и помогавшего имяславцам епископа Гермогена, и был вызван выбор монаха Мелетия и других святогорцев направиться вместо указанного им в предписаниях маршрута в Подмосковную Угрешскую обитель.

После перевода епископа Гермогена в марте 1917года на Тобольскую кафедру, через месяц «угрешским заточником» окажется уже и сам святитель Московский Макарий (Невский). В это голодное время «Угреша не могла дать опальному Митрополиту ни приличного содержания,  ни обстановки, ибо монастырь сам нуждался в средствах».

 

 Но, как известно, все оставшиеся тогда в обители иноки (в числе сорока человек из прежних двухсот) были рады Святителю, относились к нему с большой любовью,  по  очереди приходили служить с ним. Как вспоминал епископ Арсений (Жадановский), - «Владыка расположился к ним, особенно к афонским старичкам, которых во время голода раза два в день наделял хлебом и сухарями, и те считали доброго архипастыря своим отцом и благодетелем».

По воле Божией из пятнадцати лет пребывания в Николо-Угрешском монастыре отец Мелетий целых восемь лет был удостоен радости живого общения со святым Митрополитом.

Несомненно, отец Мелетий молился в Котельниках в скорбные дни прощания со Святителем в марте 1926года. После закрытия монастыря отец Мелетий стал служить  псаломщиком в Казанском храме в Котельниках и жил в церковной сторожке рядом с могилкой Митрополита Макария.

 13октября 1937 года в день расстрела на Бутовском полигоне священномученика Вячеслава Занкова в Котельниках были арестованы восемь прихожан  Казанского храма.  Постановлением  тройки УНКВД Московской области староста храма и  члены  церковного совета - Гусев Александр Алексеевич, Гвоздева Мария Петровна, Гвоздев Николай Иванович, Курочкин Иван Петрович, Курочкина Евдокия Андреевна, Горьков Петр Андреевич, Рахалина Мария Ивановна и Рахалин  Николай Александрович, как «активные участники к/р кулацкой группы церковников»  были приговорены к ссылке в Хабаровские лагеря.

 

15 июля 1938 года в Котельниках  был арестован и отец Мелетий. Вместе с монахами Вадимом (Мельниковым)  и Ермолаем (Анхимюком) он был доставлен в КПЗ Ухтомского о/милиции, а затем в Таганскую тюрьму на допросы. Всем им было предъявлено обвинение по ст.58. п.10.ч.1 и 11 УК РСФСР

Нашли свидетелей, которые  рассказали, что во время выборов в Верховный Совет Митрофан  Белоусов и Василий Мельников говорили своим односельчанам, что «коммунисты разоряют церкви, арестовывают невинных духовных отцов…».

Сердце отца Мелетия остановилось в застенках Таганской тюрьмы 13 февраля 1939года в 16часов 20минут в канун предпразднества Сретения Господня.

Судебная Коллегия по уголовным делам Московского областного суда 15 июля 1939года вынесла приговор о лишении свободы Василия Мельникова и Ермолая Анхимюка сроком на пять лет с отбыванием наказания в Устьвымлаге НКВД.  Монах Ермолай (Анхимюк) умер в Устьвымлаге ( пос.Зимка Железнодорожного района Коми ССР) 17 января 1942года, реабилитирован 21.01.1992г.

Иеромонах Мелетий (митрофан Владимирович Белоусов) по запросу Казанского храма в Котельниках реабилитирован Прокуратурой Московской области 13 апреля 2017года.

Вспоминаются пророческие строчки дарственной надписи, оставленной святым праведным Иоанном Кронштадским на фотографии, подаренной им святогорцу  Антонию Булатовичу: «Афонским инокам - венцы мученические».